Это жест, язык, внутреннее признание, в котором уязвимость становится культурной позицией.
Мы ввели в азербайджанский язык новое слово — YAZƏM — как символ внутренней правды, честности, боли, это территория, где можно быть без маски, быть собой — настоящим.
Это ответ эпохе фальши и утюженного глянца. Это платформа, где художники, зрители, кураторы не играют роли — а говорят изнутри себя. Через краску, жест, фигуру, образ, молчание.
YAZƏM — это зеркало. Оно не судит. Оно показывает. И в этом — его сила.
Мы верим, что YAZƏM может стать началом движения — внутри искусства, языка, мышления. Движения, где честность — не риск, а путь.
YAZƏM — это путь через уязвимость, где искренность становится самым главным языком. Это проект о тишине, в которой слышен стон нации.
Шуша
Он пишет переломы между формами. Его образы — это не существа, а состояния. Алиев работает там, где грань между реальным и символическим становится болью. Его живопись — это не рассказ, а след. След от попытки быть свободным, оставаясь человеком. Его фигуры — как осколки внутреннего «я», собранные в теле, которое уже не выдерживает. Птицы, маски, гибридные существа — не фантазия, а визуальный язык вытесненного. Он не рисует мир — он показывает, как этот мир режет изнутри. Цвет в его работах не передаёт настроение — он тревожит, будоражит, обнажает. Линия — как попытка удержать форму, которая всё равно распадается под грузом чувств. Саййар не ищет ответа. Он фиксирует трещину между личным и социальным. Между телом и ролью. Между тем, кем ты хочешь быть — и кем тебе разрешено быть. И именно в этой трещине — рождается YAZƏM.
Сумгаит
Он не пишет — он извергает. Цвет у него — как крик на грани молчания. Каждый мазок — будто ожог памяти, след от пережитого, не забытого. Его полотна — ритуал откровения. Тот, кто смотрит, словно заглядывает в трещину, где живёт то, что не сказано словами. Asiman работает на грани: между внутренним шепотом и визуальным срывом. Его живопись — это не рассказ, а выброс. Она не анализирует боль — она ею дышит. Каждая работа как будто спрашивает: «Ты точно хочешь это почувствовать?» И если да — обратно пути уже нет. Asiman не ищет красоту — он ищет правду.
Баку
Художница, работающая с темой травмы, памяти и женской внутренней силы. Её визуальный язык строится на напряжённом контрасте между декоративностью и болью. Рамина соединяет графику, живопись и авторскую символику, создавая глубокие психологические портреты. Каждая её работа — это внутренний монолог, в котором фигура не позирует — а выговаривается. Она изображает не лицо, а переживание, не позу, а сжатый комок воспоминаний, которые невозможно проговорить иначе, кроме как через краску. В её работах нет театра. Только честность — на грани надлома. Это живопись, которая не объясняет — а оставляет след под кожей.
